?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Последний штрих



В метро, как всегда в это время, была толпа народу. Она шла по вестибюлю, искусно огибая несущихся навстречу, сбоку, по диагонали пассажиров и думала о том, что ей обязательно надо получить права на вождение машины: уж если в метро в час-пик она ухитряется ни с кем не столкнуться, то уж на дороге и подавно выкрутится из любой ситуации. Стоило так подумать, как на неё налетел особо быстрый тип в тёмных очках и наушниках, сделал несколько быстрых рывков вправо, влево, то же сделала и она, он состроил недовольную мину и, свернув голову вправо, пошёл напролом вперёд плечом. Она угадала манёвр и успела увернуться, небольно получив по руке пряжкой его кожаной сумки, и пошла дальше, в сторону перехода с эскалатором. Она шла, улыбалась и размышляла о том, что тёмные очки в метро – смешно и нелепо, но парень хочет казаться модным, поэтому не снимает аксессуара даже в метро. Интересно, какие у него глаза? Карие, наверное, в тон тёмным волосам и загорелой коже. А вообще страшно неудобно, сталкиваясь с человеком, не видеть его глаз. Иногда по взгляду понятно, куда движется пассажир, поэтому вы не сталкиваетесь, а очки всё портят: куда он смотрел? Вправо или влево? А может как раз в этот момент опустил взгляд на экран смартфона, который держал в руке? Жаль, что теперь она этого всё равно не узнает.

Переход на другую ветку проектировали лет сорок назад, а при сегодняшнем пассажиропотоке количество желающих им воспользоваться существенно превосходило его пропускную способность. Здесь и днём можно было застрять минут на пять, а вечером толкотня перед эскалатором становилась такой плотной, что очередь на переход начиналась метров за сто от него. Она встала в эту огромную хаотичную очередь и пыталась двигаться, перенося ногу строго вперёд и аккуратно перемещаясь по прямой, как показывают в фильмах про роботов, чтобы не раскачиваться из стороны в сторону. Огромная масса народу впереди была похожа на стаю пингвинов в разноцветных шапках: головы и плечи ритмично покачивались, никто даже не думал о том, что это безумно смешно, а она улыбалась, кокетливо глядя по сторонам и наблюдая «пингвинчиков», которые смотрели в телефоны, машинально двигались с остановившимся взглядом, рассматривали ноги или кидали раздражённые взгляды на соседей, пробивая себе путь локтями и объёмными немодными сумками. Её тоже иногда задевали, но разве стоило обращать на это внимание, когда вокруг столько разных миров, занятых каждый своим делом и не знающих, что она наблюдает за ними всеми. Ей страшно нравилась эта роль: беспристрастного смотрящего, изучающего тайком, поэтому она любила метро в час-пик. Наверное, ей тоже стоит подумать о тёмных очках. Хотя нет. Так она будет привлекать внимание, а главное в её увлечении – быть незаметной.

На эскалаторе кто-то постоянно лез без очереди и вставал в левом ряду, где полагалось подниматься. Иногда наглеца просили подвинуться, и он теснил своим рюкзаком стоящих справа, а иногда останавливались за ним, создавая настоящую «пробку». Она не любила бегать по метро, потому что это мешало наблюдать, но и стоять там, где можно было идти, тоже не любила. На короткое мгновение её выбрасывало в реальность, она могла попросить подвинуться того, кто невозмутимо перекрывал путь поднимающейся толпе, могла даже раздражённо нахмурить брови и почувствовать прилив негодования, но это проходило быстро и бесследно. Мир в её душе устанавливался быстро, и она снова попадала в кино, где можно было следить за случайными прохожими и придумывать им самые разные истории.

Эта квадратная краснолицая тётка, например, спешит домой, где её ждут три голодные кошки, но сегодня на работе у неё подскочило давление, поэтому пришлось закупиться в аптеке на круглую сумму, и сейчас она думает о том, где бы сэкономить, чтобы купить любимицам вискас. Вот эта девчонка с крупными светлыми локонами – студентка вечернего отделения, наверное, будущий экономист, едет на лекции после работы, но её мысли заняты совсем не учёбой. На эскалаторе напротив торопливо спускается плотный мужчина в чёрной кожаной куртке, подчёркивающей его стан упитанного колобка; вечером его ждёт сосед с пивом и корюшкой, но перед этим придётся помочь жене по дому, чтобы отпустила.

Банальных историй всегда было много, а вот красивые и неожиданные встречались редко. На этом переходе не было ни одной такой. Она дошла до верха длиннющего эскалатора, ноги немного устали, и дышать приходилось глубже. «И это после каждодневной беготни по городу», – подумала она и с улыбкой покачала головой. На платформе снова была толпа. Когда поезд тормозил, готовясь остановиться, некоторые в этой толпе нетерпеливо рвались вперёд, пытаясь угадать, где же точно остановятся раздвижные двери. Остальные, даже те, кто ждал невозмутимо, но оказался у края платформы, невольно делали то же самое, увлекаемые другими людьми. Сила толпы побеждала самых стойких (обычно это были высокие мужчины за тридцать с рюкзаками и аккуратными бородками), и стойкие тоже двигались, пока поезд не останавливался и толпа, предводимая всё теми же сумчатыми тётками, не врывалась в открывшиеся двери. Она тоже иногда попадала в эту толпу, и ей нравилось, как волна людей подхватывает и несёт её куда-то, чтобы потом откинуть от дверей и занять свободные сидячие места. Она позволяла себя нести, расслаблялась, улыбалась и старалась как можно меньше двигаться самостоятельно, за что нередко получала недовольные взгляды, а иногда и высказывания типа «Чо, дура что ли?» В этой толпе она переставала различать лица, для неё это были воды стремительной реки, которые непременно стремятся в образовавшееся отверстие двери, создавая вокруг неё воронку, но всё же умещаясь в вагоне всем огромным потоком.

Она зашла в вагон, как обычно, одной из последних. Сидячих мест уже не было, усевшиеся сумчатые тётки нацепляли очки и доставали телефоны, молодёжь больше стояла, погрузившись в экраны телефонов и то ли переключая музыку, то ли изучая социальные сети. Она достала книгу, немного читала, но больше смотрела поверх страниц на людей вокруг. Сегодня мужчин сидело больше, чем женщин. Женщинам приходилось тесниться, плотно сжав колени, потому что большинство мужчин сидело вразвалку, занимая немного больше места, чем полагалось по одному проездному билету. Один из них спал, запрокинув голову и раскрыв рот. Мужчина постарше читал газету, положив её на толстый кожаный портфель на коленях. Двое парней дружно смотрели на экран смартфона, вдев в уши по одному наушнику. А один молодой мужчина сидел, сжимая в руке небольшой свёрнутый полиэтиленовый пакет, и заинтересованно смотрел на неё. Они встретились глазами, и её взгляд отпрянул в сторону, как ошпаренный. Следовало опустить глаза в книгу и сделать вид, что читала, но она не успела об этом подумать, поэтому захлопала ресницами, посмотрела в сторону и вверх, потом резко перевела глаза на спящего мужчину, попыталась остановиться на розовом помпоне девочки, стоящей с мамой за руку, но это получилось так нарочито, что зрачки не могли сфокусироваться и задрожали. В конце концов, она опустила взгляд в книгу и подумала о том, как смешно и нелепо всё вышло. Она густо покраснела и зачем-то потянулась почесать нос, но передумала и опустила руку – заулыбалась от всех этих бестолковых действий, а всё почему? Это всего лишь взгляд, такой же, как её собственный: любопытный, изучающий, таящийся среди сотен пустых взглядов, направленных в никуда. Его взгляд выделялся. Конечно, именно это и тронуло её! Он был не похож на прочие, в нём была тайна, секрет, который она хотела разгадать. Этот взгляд был таким живым и настоящим, каких она почти никогда не встречала в метро.

Так хотелось снова украдкой поднять глаза. Вдруг он всё ещё смотрит? Тогда они бы переглянулись и точно поняли друг друга. Она бы улыбнулась ему, а он ей. Он бы показал глазами на кого-то из пассажиров, она бы посмотрела и увидела то, что пропустила, разглядывая людей в вагоне: может, приоткрытые от удивления розовые губки девушки, читающей книгу, или беззвучно поющего подростка в наушниках. А она бы показала ему на дядьку с газетой и его потёртый портфель, он бы вспомнил, что в его детстве такие портфели носили все, а сейчас – только динозавры от интеллигенции. Они бы вместе посмотрели на уставшее лицо мамы и на девочку с розовым помпоном, которую та держала за руку. Девочка бы тоже подняла глаза и уж точно не стала бы суетиться, пытаясь отвести взгляд. А потом они бы вышли каждый на своей станции, улыбнувшись друг другу напоследок и не сказав ни слова.

Всё ещё колеблясь, она неуверенно взглянула поверх страниц; сначала в сторону, а потом на него. Но на его месте уже сидела, болтая тонкими ногами, девочка с помпоном. Взгляд машинально, как будто только и ждал, когда его перестанут контролировать, начал блуждать по спинам и опущенным лицам, пока не наткнулся на парня со свёрнутым пакетом – он стоял около средней двери вагона, держась за поручень. Поезд уже въехал на станцию и тормозил, а она всё смотрела на парня, ожидая, что он вспомнит о ней и повернётся. Смотрела и тогда, когда он встал ближе к выходу, в тесноте вагона нависнув над сидевшей с краю девушкой, когда выходил на платформу, слегка кивнув, как будто боялся удариться головой при выходе. Полуобернувшись, она проводила его глазами, пока он не исчез за толстой колонной станции. Заметила в его руке, помимо пакета, чёрную сумочку, которую не успела разглядеть, пока он сидел. Рассмотрела его модного кроя куртку, которая плохо сочеталась с дешёвыми синими джинсами. Запомнила его не самый красивый, но благородный профиль. Пожалела о том, что они были так коротко знакомы и не успели ничего друг другу показать.

Она уже знала, кого будет писать сегодня вечером, вернувшись домой после занятий по графике. В этой какофонии глаз и лиц, встреченных сегодня, его лицо уже смотрело на неё с незаконченного эскиза. Да-да, конечно, его лицо и его загадочный полуулыбчивый взгляд с застывшим в нём вопросом – именно его она искала, это новое впечатление, без которого эскиз не мог быть завершён. В мыслях она смешала краски, выбрала кисть и поместила неясное пятно в правый нижний угол холста. Никто не увидит этот особенный взгляд, пока она не завершит картину, но она видит его даже сейчас, на расстоянии девяти станций метро от мольберта.

– Осторожно, двери закрываются! – сказал привычный женский голос, и двери шумно схлопнулись. Она подумала о том, как неприятно было бы оказаться маленькой букашкой между этими дверьми и в последний момент понять, что они летят на тебя с двух сторон с ужасающей скоростью… Эта мысль незаметно жила с ней, кажется, с детского сада, когда она впервые подумала о расплющенной букашке и несколько станций рыдала на руках у ничего не понимающего отца. С тех пор мысль трансформировалась, обрастала условиями (Есть ли у букашки крылья? Как быстро она перемещается? Может ли она быть настолько мала, что её не расплющит? Успеет ли она найти дефект в конструкции дверей, чтобы спастить? Когда букашка поймёт, что всё пропало?), несколько раз, когда под рукой не оказывалось книги, история букашки превращалась в блокбастер «Спасти рядового таракана». В общем, сейчас эта мысль пришла автоматически, по привычке и не вызвала никаких эмоций. Зато в тот же момент её страшно заинтересовало лицо девушки, сидящей ближе всех к дверям: оно вытянулось, брови поднялись, рот несколько раз быстро втянул воздух, девушка как-то неловко, как немая, взглянула на стоящих перед ней людей, всплеснула руками, не зная, к кому обратиться, потом начала что-то бормотать, почему-то жалобно, сбивчиво, непонятно, а потом вдруг вскочила и пронзительно, почти визгом закричала:

– Сумка! Моя! Он сумку мою украл! Где он? Су-у-умка, в ней всё, в ней деньги! Где-е-е-е?! А-а-а!!! Укра-а-а-ал!!!

Ситуация развивалась стремительно, и никто из пассажиров сначала не понял, в чём дело. Девушка, как будто медленно раскачиваясь и разогреваясь, начинала двигаться всё быстрее, пока её движения не превратились в метания из стороны в сторону. И всё кричала, кричала, хваталась за голову, протягивала руки то в сторону двери, то к другим пассажирам. Потом она начала плакать. Пассажиры наконец-то сообразили, в чём дело, и за их реакциями тоже интересно было наблюдать: кто-то боязливо озирался, прижимая сумку к себе, кто-то равнодушно поднимал глаза от газеты и снова погружался в чтение, один из мужчин взял девушку за локоть и попытался что-то объяснить. Парни, слушавшие музыку на телефоне, перешёптывались и посмеивались. Наконец, девушка обмякла и, поддерживаемая участливым пассажиром, упала обратно на своё место и теперь только мелко всхлипывала и утирала нос рукавом куртки. Её красные глаза и мокрые слипшиеся ресницы были невообразимо трогательными. Пожилая женщина, сидевшая рядом, погладила её вьющиеся длинные волосы и прошептала что-то вроде: «Увлечение этими вашими телефонами никогда до добра не доводит. Как так – о сумке забыла?». Но девушка больше не смотрела по сторонам и ни на что не реагировала. Она молчала, всхлипывала и тёрла ладошкой единственное, что у неё осталось: погасший экран мобильного телефона, на который то и дело капали слёзы.

Не успел поезд доехать до следующей станции, девушка совсем сникла, зато весь вагон активно выяснял, кто видел вора, во что тот был одет, какого цвета у него глаза. Парня, как выяснилось, никто не запомнил, зато обсуждение проблем мегаполиса, где до сих пор не раскрываются подобные преступления, набирало обороты. Девушку убеждали идти в полицию, требовать записи с камер видеонаблюдения, не откладывать решение этого вопроса, а то потом ничего не добьёшься. Она сидела задумчиво, изредка кивая пассажирам, которые наклонялись к самому её уху со своими предложениями, но не поднимала на них заплаканных глаз.

Поезд остановился, девушка понуро вышла из вагона, в дверях участливый мужчина шепнул ей какое-то напутствие и ласково похлопал по плечу. Двери снова закрылись, и поезд поехал дальше, оставив растерянную девушку на платформе – совсем одну в снующей туда-сюда толпе. К следующей станции разговоры о краже утихли. На месте неясного пятна в правом нижнем углу картины осталась пустота.

Метки:

Записи из этого журнала по тегу «writer»

  • (no subject)

    Вчера внутри было минус тридцать, а снаружи вроде бы плюс. Вокруг люди ходили, держась за руки, улыбались, выбирали торты к столу, спорили, не…

  • Перед рассветом

    I «Когда я была подростком и родители пророчили мне будущее дворника, если не буду прилежно учиться, я обижалась, уходила в свой угол и думала, что…

  • Плевок

    I – Вы плюнули мне на ботинок! – Простите. Это случайно. Задумался, не обратил внимания. Простите. – А я вашим «простите» должен ботинки вытирать…

  • Девять жизней. Главки I, II

    I В прошлом году по новым требованиям сверху администрация общежития установила пожарную сигнализацию и развесила на всех этажах предупреждающие…

  • Девять жизней. Главки III, IV, V

    Начало тут III Многодетная мать рассказывала серьёзно, неспешно, с неуловимой грустью в голосе, с которой она говорила обо всём и обо всех, кто ей…

  • Волонтёром на Камчатку: как меня выбрали из 400 претендентов, или Ода случайности

    В мае, кажется, месяце поехали мы с друзьями кататься на велосипедах по Владимиру. Сели в машины, прицепили двухколёсный транспорт на крышу и…